Но это не было эмоциональным переключением. Утро и день были связаны друг с другом. Он сам переживал печаль, страдание, абсурдность обстоятельств и жестокость этого мира. Он разделяет с людьми их боль, он стонет от боли вместе с ними. Он чувствует тот же гнев и ту же ярость, что и они. Этот гнев заставляет его искать причины страдания, которое существует в мире, и усердствовать в собственной духовной практике, чтобы напрямую противостоять страданию и привести человечество к просветлению, чтобы содействовать созданию общества без эксплуатации и насилия, несущего свободу и счастье всем людям.
Переживания боли и горя ведут к просветлению и зарождению глубокого желания освободиться. Возникает великая жажда свободы. Буддизм – это путь от боли к безграничной свободе. Это тот путь, по которому прошёл сам Будда.
Спасение для всех
Во время своего интервью с Далай-ламой я впервые осознал смысл того, что он является живым воплощением Авалокитешвары, и смысл его существования вообще.
Хорошо известно, что Далай-лама раз за разом воплощается в человеческом теле. Когда Далай-лама умирает, создаётся группа людей, ответственных за поиск Далай-ламы и путешествующих по всему Тибету, чтобы найти ребёнка, который является его новым воплощением. Четырнадцатого Далай-ламу, являющегося реинкарнацией Тринадцатого Далай-ламы, обнаружили, когда ему было три года. Реинкарнация Далай-ламы также является воплощением Авалокитешвары. После того как жизнь Авалокитешвары в человеческой форме подходит к концу, он вновь воплощается в другом человеческом теле.
Японцам такое представление кажется экзотичным, а жителям Запада – и подавно. Когда я впервые лично увидел Далай-ламу на международной конференции семнадцать лет назад, участники, прибывшие с Запада, смотрели на него с изумлением, зачарованные «тайной Востока», воплощением которой он для них являлся.
Но почему Далай-лама перерождается? Зачем бодхисаттве Авалокитешваре раз за разом являть свою манифестацию? Многие люди говорят, что это происходит потому, что тибетское общество верит в перерождение. Все живые существа, в том числе Далай-лама и другие бодхисаттвы, перерождаются снова и снова. Лишь Будда вышел за пределы цикла рождений и смертей. Жизнь – это страдание, и реинкарнация – это продолжение страдания. Только Будда вышел за пределы рождения и смерти и достиг освобождения нирваны.
И всё же Авалакитешвара перерождается по собственному желанию. Бодхисаттва Авалокитешвара поклялся перед Буддой Амидой, что спасёт всех живых существ. Он ведёт живых существ к спасению в течение бесчисленных эонов – до тех пор, пока в конце концов не достигнет просветления и Будда Амида не предложит ему стать буддой. Однако Авалокитешвара отвергает это предложение. Он говорит: «Я хочу испытывать привязанность к помощи живым существам. Я не стану буддой, но буду возвращаться как бодхисаттва, пока не спасу от страданий всех живых существ».
«Вместо того чтобы достичь освобождения и стать буддой, я хочу перерождаться и вести к спасению живых существ…»
Далай-лама не просто перерождается. В форме Далай-ламы проявляется воля бодхисаттвы спасти живых существ от страданий. Далай-лама уделяет большое внимание позитивной привязанности, которую стоит поддерживать, поскольку сам является проявлением привязанности Авалокитешвары. Если бы не было его привязанности к спасению живых существ, Далай-ламы бы не существовало. Именно эта привязанность подталкивает его к рождению. Я остро чувствовал это на протяжении всего интервью. Есть воля, предшествующая рождению и смерти. Есть воля, предшествующая существованию. Это бодхисаттва.
Однако Авалокитешвара воплощается не только для того, чтобы поддержать древнюю традицию. Чтобы спасать живых существ, буддизм должен меняться в духе времени. Бодхисаттва должен непрерывно стремиться к новым знаниям. Он должен глубоко изучить как древние традиции, так и современное общество и современную науку. Он должен искать пути сочетания традиционных буддийских учений с нуждами современного общества и постоянно исследовать роль буддизма в современном мире. Если он не будет этого делать, ему не удастся никого спасти.
Сам Далай-лама должен глубоко ощущать то, что если буддизм не идёт в ногу со временем, он не имеет никакой силы, и бодхисаттва, неспособный обратиться к обществу, в котором живёт, также бессилен. Вот как Далай-лама описывает свои юные годы, проведённые в Тибете в книге «Свобода в изгнании: автобиография Далай-ламы»[6]: «Разумеется, пока я жил в Тибете, то, что я был Далай-ламой, имело огромное значение. Это означало, что в моей жизни никогда не было тяжёлого труда и лишений, на которые была обречена подавляющая часть моего народа. Куда бы я ни шёл, меня сопровождала свита слуг. Меня окружали министры и советники, облачённые в роскошные шёлковые одеяния, выходцы из самых знатных аристократических семей в стране. Меня ежедневно сопровождали выдающиеся учёные и высокореализованные духовные мастера».
Пока Далай-лама был ребёнком, реальная политическая власть находилась в руках регентов, среди которых были коррумпированные люди, искавшие собственной выгоды, в силу своей недальновидности проигнорировавшие произошедшую в Китае революцию и допустившие китайское вторжение. Буддийские учения также не могли противостоять вторжению. Это ощущение бессилия ярко отражено в автобиографии Далай-ламы.
Каким бы глубинным ни было учение, если оно не соответствует времени, оно бессильно помочь страдающим людям. По всей вероятности, Далай-лама ощущал своё бессилие, но он не позволил этому чувству завладеть им. Что он мог сделать, будучи Авалокитешварой, чтобы покончить со страданиями людей? Ему пришлось отбросить оболочку человека, которым он был прежде.
Он перестал править с вершины иерархии, откуда мог говорить лишь с теми людьми, которые ему поклонялись. Чтобы проверить логику буддийских учений, он начал на равных вести дискуссии с учёными, политиками и религиозными лидерами. Продвигаясь наощупь, в поисках места буддизма в современном мире, он ставил себя в такие ситуации, когда ему приходилось терпеть поражение в спорах. Такой подход диаметрально противоположен поведению религиозных фигур, которые также ощущают своё бессилие, но никогда не принимают участия в дебатах, если не уверены в своей победе и возможности блеснуть публично. Далай-лама не использовал буддизм для укрепления своей власти – он лишь стремился помочь человечеству.
Слыша, что Далай-лама является живым воплощением Авалокитешвары, мы склонны думать, что это представление принадлежит древней, устаревший традиции. И всё же именно благодаря тому, что Далай-лама является воплощением Авалокитешвары, он находится на переднем крае современного общества. В 2005 году, посещая Стэнфордский университет, он посвятил один день своей трёхдневной программы симпозиуму с ведущими нейробиологами из медицинской школы, обсуждая с ними механизмы возникновения страстного желания, привязанности и страдания. Сегодня Далай-лама активно участвует в диалоге с лидерами современного мира.
В семьдесят лет его жизни уместились феодализм, современность и постсовременность. Его воспитывали как правителя в феодальной системе, однако оказавшись в изгнании, он выступал за политическую и религиозную модернизацию. По его мнению, на смену равнодушному современному обществу, должно прийти общество, фундаментом которого являются любовь и доброта. Любовь и доброта – это не просто возрождение традиционных ценностей. Речь идёт не о движении за восстановление того, что когда-то было утрачено, а о проявлении любви и доброты, родившихся с приходом модернизации, которые соответствуют духу нашего времени.
Авалокитешвара, жизнь которого начиналась при феодализме и продолжается в постсовременности, не кто иной, как Четырнадцатый Далай-лама.
Русскоязычный сайт Его Святейшества XIV Далай-ламы
www.dalailama.ru
Благодарность
Эта книга написана при поддержке множества людей, и я хотел бы от всего сердца поблагодарить их всех.
Кавахара Эисо, главный священник штаб-квартиры школы cингон-рицу Ренгеин в Тондзодзи, впервые представил меня Его Святейшеству Далай-ламе. Господин Кавахара, посвятивший себя международной волонтёрской деятельности и испытывающий глубокое уважение к Далай-ламе, в 2005 году пригласил его дать лекцию и провести симпозиум в Ренгеине, префектура Кумамото. Вдохновлённый моей книгой «Новое пробуждение японского буддизма», он пообещал мне организовать интервью с Далай-ламой и написал ему несколько писем. Без его незримого участия это интервью не могло бы состояться. Выражаю свою искреннюю благодарность невероятно активному, смелому, одновременно пылкому и дотошному господину Кавахаре.
